Тропой покаяния

Тропой покаяния
Фото: из открытых источников

- А часто вы собираетесь? Где можно увидеть анонсы встреч? Чему посвящены эти встречи? – послышались вопросы с мест после окончания поэтических чтений.

Отвечать пришлось мне.

- Собираемся по четвергам, и только начали собираться. До конца года студия «Слово» соберётся как минимум ещё раз, а до окончания учебного года – ещё как минимум три раза.

- А всё-таки, если выражать идею студии «Слово» – какова она? Поэтическая или какая-то иная?

- Она всякая. Собравшись только три раза с начала года, мы только пробуем, что интересно людям, разговор о них самих, о нас, о том, что происходит в стране, или вообще о мироздании. Об искусстве, о его правде и лжи – да-да, и в искусстве есть ложь, и её надо различать. А временами приходится различать правду в потоках лжи…

Я пробовал объяснить, но, кажется, был недостаточно готов к вопросам о сути наших собраний.

- Первая и главная наша цель очевидна: сообщество людей, которым дороги и в искусстве, и вообще в культуре то, что кажется и нам, и им совершенно необходимым. Слово «идеология» у нас не приветствуется, но уверяю вас, что слово и может быть идеологией, и не только быть ей, но и полностью её заменить.

Слово – первый камень, положенный в основание человеческого бытия, и те, кому оно дорого, верю, будут с нами. Но будут и те, кому дороги кино, музыка, театр, сводящиеся, так или иначе, к слову. Мы верим, что через год или полтора в сообществе будут самые разные люди – лауреаты и финалисты конкурса «Лето Господне», студенты и выпускники Литературного института, работающие в различных отраслях культуры, науки и производства.

- То есть, интеллигенции? Просто вы описываете традиционные специализации, связанные именно с интеллигенцией…

- Мы будем рады всем, кто не связан с традиционными гуманитарными и техническими отраслями! В людях, не связанных с информационной сферой, чаще куда больше правды… над ними не довлеет необходимость приспосабливаться к среде, и они более вольны в суждениях. Иными словами, мы открыли двери настежь, а кто, доверяя сарафанному радио, более могущественному, чем телеграмм-каналы, придёт, мы не знаем, но ждём всех.

***

Московский вечер был невероятно тих.

Подтаявший снег лежал на окнах мелкой россыпью капель. На подоконниках и чёрном глянце старинного рояля August Forster горели ореолы свечей. И как триста лет назад, ещё при Анне Иоанновне или Екатерине Второй, звучали стихи.

Такие голоса, как у Натальи, принято обозначать эпитетами, связанными с хрусталём, но тайна действительно завораживающего тембра состоит в том, что он прилежит и бытию, и небытию.

* * *

— Как там дом твой? — Мой дом не построен.

— Как там сын твой? — Мой сын не зачат.

 

В наше время волков — не зайчат —

Поколенье живёт на постое,

И растратив себя на пустое,

Здесь любимых, и тех, не щадят.

 

— Как там враг твой? — Мой враг не повержен.

— Как там друг твой? — Мой друг позабыт.

 

Наши души годятся на сбыт —

Не на вечную радость, поверь же.

И ответ этот нами затвержен

У разбитых китайских корыт.

 

— Как же так? — (Пожимаю плечами.)

— Как так вышло? — (Молчу за двоих,

 

Не на шутку уста затворив.)

…Но покуда земля нас качает,

Даже мы ещё плачем ночами

О сомнительных душах своих.

в мотиве обнажённом и прямом, исповеди «последней прямоты», не обошлось без Татьяны Бек:

Ох ты, время лиходеево!

Выморочная сторонка!

(...Ни посаженного дерева,

Ни родного ребятенка...)

Но и строки Бек отсылают к более раннему прообразу – гумилёвскому:

Испуганный в тиши своих путей,

Я вспоминаю, что, ненужный атом,

Я не имел от женщины детей

И никогда не звал мужчину братом.

- так и творится поэтическая генеалогия.

В Литинституте я говорил Наталье и всем тем, кто поступил на курс в далёком уже 2006-м: «Если я вам литературный отец, то Бек – ваша литературная бабка, потому что она учила меня». И тем, кто был наиболее чувствен, образ поэта старшего, только что ушедшего, пришёлся впору. Нам ли таиться от себя? С образованием семейств у поэтов дела зачастую обстоят из рук вон плохо. Неясно, с чего начать таинственный диалог с жизнью. Пока говоришь вроде бы с небом, сверстники успевают по три раза побывать и женатыми, и замужем…

Но вот мотив – «сомнительных душ» - истинно свой. Его, кроме Натальи Мамлиной, никому не припишешь. Это она сама сказала, и сказанное, верую, прилепилось к основанию языка, как лепится ласточкино гнездо. «Сомнительные» - сказано обо всех, и в основном о тех, что решили с проклятой сомнительностью расстаться первыми, прояснить о себе то, чего не скажут им ни родители, ни учителя, ни ближние, ни дальние.

***

Неизвестный солдат словаря,

Оживающей речи родной,

За других говорил говоря,

И кивали ему головой.

 

Он любил этот мир не взаймы,

А судьбой заплатив за него.

Не хотелось солдату войны —

В перемириях пелось легко.

 

Словаря неизвестный солдат

Всё мечтал, уходя налегке,

Что никто не захочет солгать

На его золотом языке.

- за нежелание солгать никто не выстроит поэту даже собачьей будки, не говоря уже о пантеоне, но в мире мысленном и чувственном поэт сам строит себе пантеон из того, что попадается ему под руку. Поэту «не пристало» выбирать из языка слова низкого свойства, но не дай Бог заиграться в наследника престола: засмеют.

…Ни грани бытового и царственно-родного создаются целые миры, днём и ночью преследующие лишь одну цель – правды. Истины. Полного отчёта себе о том, кто ты. Создания нерушимого доверия между землёй и небом.

«Мне кажется, мы сейчас притронулись к вашим душам» - сказала верный товарищ Натальи, исполнитель песен и редактор Издательства Московской Патриархии Алеся Концевенко, и была совершенно права. Поэзия создаётся во имя обнажения души до самых краеугольных своих оснований, и тем родственна молитве, и пытается её повторить, и даже взывает в конечном итоге к Создателю, но молитве она даже не близнец.

Кто же они друг другу, молитва и поэзия? Последняя, судя по «авторитетным источникам», старше, однако достоверно известно имя первого в мире поэта – им была аккадская царевна и верховная жрица лунного божества Нанны в городе Ур Энхедуанна. Её гимны к Инанне – первые стихотворения земли, дошедшие до нас. Двадцать третий век до нашей эры: Инанна в шумерской цивилизации – главная «женская» богиня. И кто же старше? И не из единого ли источника все наши слова, только много позже разделившиеся на тексты «религиозные» и «мирские».

Если верить в то, что текст един и происходит из единого источника, всё возможно:

Всё-то мир в крови.

Зашумела Сетунь.

Лишь себя кори —

На других не сетуй.

 

Лишь себя вини,

А других — не надо.

У реки сверни

И пройди вдоль сада.

 

Личная война.

Правда и неправда.

Личная вина.

Личная Непрядва.

 

В мире все вольны

Плакать до надсады.

А итог войны —

За оградкой сада.

Это тоже Наталья.

Сергей Арутюнов/Сайт конкурса "Лето Господне"