Милость к падшим

Автор: Солоницын Алексей Все новинки

Лучик пробился

Лучик пробился
Фото: Сергей Ломов
Международный детско-юношеский литературный конкурс имени Ивана Шмелева «Лето Господне» проводится Издательским советом Русской Православной Церкви. К участию в нем приглашаются учащиеся 6–12 классов общеобразовательных и православных школ, гимназий и колледжей России, стран СНГ и зарубежья. Сегодня мы публикуем работу Кирилла Лехмуса, который занял 2-е место в VII сезоне Конкурса среди учеников 8-9 классов

КИРИЛЛ ЛЕХМУС

ЧОУ Православная гимназия г. Тюмень
Педагог: Петрова Людмила Николаевна

Лучик пробился

Заочный этап

Стоял холодный ноябрь.

Солнце давно скрылось за тяжелыми облаками. Молчали птицы, и только иногда тишину разрывал резкий вороний грай. Звери не смеют вылезти из своих нор, будто чуют, что приближается горе.

Тусклый свет от лампадки в игуменской келье прорывается сквозь ночную тьму. А в постели лежит человек. Лицо его молодо, но глаза окутаны пеленою. Он умирает. Не от раны - от мучительной болезни.

Тишина изредка прерывается вздохами: подле него стоят люди, одетые богато. Лица их мрачны, смотрят себе под ноги, не смея поднять глаз. Смиренно сидит у одра и игумен, готовый исполнить христианский долг.

- Отче, - шепчет умирающий, - видишь, как я болен, конец жизни близок… Так постриги же меня, хочу в ангельском чине принять смерть.

Голос звучит глухо, каждый звук вырывается с трудом, будто человек поднимает тяжелые камни.

Но вот в его глазах вновь вспыхивает огонь, и, кажется, что горит он и в сердце. Быть может, он получил знак: его просьбу услышали… Оперся на некогда сильные, а теперь ослабевшие руки, поднял взгляд на монаха, ждёт ответа.

На улице пусто, мороз крепчает - и странная тень появляется у окна. Глядит с интересом внутрь кельи, наблюдает за происходящим. Разглядеть непросто - но все-таки видны силуэты, видно, как священник в облачении стоит на коленях и молится. Видно, как на постели лежит человек. Он далеко, но лицо его сияет так, словно загорелось множество свечек.

Тень поёжилась да пониже надвинула шапку, волосы русые торчат теперь во все стороны. Мальчонка чихнул, от удивления потёр глаза. Давно видел он свет в избушке, но никак не ожидал, что от человека может исходить такой свет. Ещё один чих и продолжил смотреть.

Как будто в глубокий сон погружён больной.

Видятся, будто в серой дымке, жена, сыновья, военные походы, оскаленные морды безжалостных шведов и папских немцев - врагов родной веры. Видится отец - мудрый правитель и храбрый воин, видятся купола храмов и часовен, сверкающие на солнце. Да, бесстрашно бились за православную церковь и землю-матушку. Смерть воина - смерть с честью, с чувством исполненного долга, нельзя было землю без защиты оставлять. Господь хранил. Не полетела голова ни от мечей, ни от сабель иноверцев, другая свыше воля на то была.

Не хочется человеку открывать глаза. Щиплет солёная капля. Комок к горлу подступает, стоит лишь посмотреть на потупившихся и плачущих людей рядом.

«Господи, я смиряюсь перед Твоей Великой силой. Надеюсь на Твою Божественную, скрытую от нас волю. Верю в праведность совершаемых Тобой дел. Но если можешь, не допусти мне оставить народ и Русь мою, видишь горечь и плач, видишь скорбь в душах людей. Служил я тебе себя не жалея, теперь же отнимает болезнь мои силы. Господи, да будет воля Твоя!»

Задул ветер и снег повалил - стоять на одном месте стало совсем холодно. Но будто теплом веет из кельи, будто что-то изнутри обжигает. Видит мальчик: с протяжным стоном приподнялся умирающий, вышли люди, остался только священник. Трясущимися губами что-то неслышно произносит человек, лицо батюшки серьёзно, но ласков и печален его взгляд на страдальца. Болящий замолчал, выпил из чаши и что-то проглотил. Батюшка вышел. Мальчик остался один на один с освещённым невиданным светом лицом. 

«Господи, я исповедался и причастился Твоих Святых Таин. Прожил свою жизнь, сочтены её дни. За все грехи прости меня, не во зло мне сочти договоры с татарами. Прощения прошу за всех обиженных мной, сбереги сердца людей от злобы на мои нечестные дела. Я был жесток, не всё исполнял во имя Твоё. Так дай же, Боже, защиту родимой земле, подай ей храбрых воинов и мудрых правителей. Моей семье дай терпение, чтобы не слишком тяжела для них была разлука со мной. Чтобы сыновья мои остались детьми Твоими, чтобы мать защищали, чтобы Русь они смело в вере православной охраняли во имя Твоё. Отходит душа моя, Господи, в руки Твои».

Вокруг тишина. Летают ангелы, лица их светом озарены, демоны тут же рядом, стоят во мраке, в глазах их тьма. Стоит человек в непонятном месте, лишь чудное облако различает он. Предстал он перед необыкновенной силой, такой необъятной, что и описать сие нельзя. Глас услышала душа, был прочувствован он всем существом человеческим. Пронеслись мысли, деяния, слились в бесконечный круг и разделились на два потока. Полились в сосуды, темнотой и светом наполненные. Мгновение, и лопнул сосуд тёмный, воссиял же, словно тысячи звёзд, второй сосуд. Взяли душу ангелы, повели в сад, красоты невиданной, но не восторгу и радости предался разум, а погрузился в молитву. 

«Спаси, Господи, всех людей русских, пусть живут и веруют в Единую Святую Троицу, пусть сердца их не омрачатся горестями, пусть души их будут наполнены любовию». 

Совсем темно стало, тучи мутным покрывалом заволокли небо. Погас свет в келье. Омрачились лица образов у изголовья постели. Могучая грудь опустилась и замерла. Сомкнулись навсегда глаза. Мальчик ужаснулся, он не знал этого человека, но как будто вновь окутал холод тело. Погасли множество свечек, а дымок обратился густыми и грустными облаками. Слеза навернулась и замёрзла тотчас же. Мальчик отчего-то всхлипнул, и на небо посмотрев, прошептал:

- Боженька, Ты добрый, неужели Ты забрал к себе это тёплое солнышко?

Ответа мальчонка не услышал. Вновь в комнату вернулись люди. Слёзы их текли по щекам непрерывным ручьём, потускнела лампадка. Батюшка в чёрном облачении начал что-то читать.

Маленькая шапочка побежала в хозяйский дом. Быстро переступив через барский порог и взобравшись на неказистую скамейку, мальчик шмыгнул ещё раз.

Сквозь причитания служанки и плач младенчика, уже погружаясь в сон, как будто сквозь вязкую дрёму в самое сердце, добрый голос вложил тёплые, как испечённый хлеб, слова.

«Храни тебя, святой Александр - Солнце земли русской!»

Неснятая шапчонка глаза мальчишки накрыла. Потекла слеза оттаявшая и потерялась где-то. Взошла по губам улыбка, лучик пробился.