Вехи Великого поста

Автор: митрополит Калужский и Боровский Климент Все новинки

DE PROFUNDIS

DE PROFUNDIS

DE PROFUNDIS

Священник Константин Кравцов (1963, Салехард)¸ принадлежит к редчайшему разряду русских лириков, воспринявших мелодику родной речи, не повреждённой ни советским казённым монументализмом, ни поверхностно понятой задушевностью «народных самородков». Нет в стихотворениях отца Константина и следа ледяной интеллектуальности «неподцензурной поэзии», и тем более – «интертекстуальных» прыжков и ужимок последних тридцати лет, называемых почему-то «русским постмодерном».

И первое, и второе, и последующие впечатления от чтения неопровержимо говорят о волевом внутреннем слухе, сформированным Золотым и Серебряным веками русской лирики, и потому превосходящем скоротечные поэтические моды: этот, именно этот поэт устремлён к себе и оттого – к собеседнику равному, или признаваемому таковым заочно.

Какому ветру в парус наш подуть

- и пушкинское «Куда ж нам плыть», и мандельштамовский «скрипучий поворот руля» являют себя в этой строке. А:

Молчи, жемчуга не мечи,

учись понемногу молиться,

иди стороной и молчи

- не перифраза ли тютчевского завета всем нам, глаголящим пусто и блёкло?

А сколько таких строк! – и каждая приоткрывает дверь вовсе не в «интертекст», но в родовую историю более чем трёхвековой поэтической страсти России к собственному языку, его волнующему звучанию, сокровенным смыслам.

Речь возвышенная, питаемая одновременно и критическим складом ума, и любовью к Сущему, не должна быть простой. Она призвана пробудить сознание к великой битве за Добро, и обязана здесь преуспеть, потому что иного шанса сбыться у неё нет. Сама она – усилие почти невыносимое, преодолевающее тяготение обыденности и вырывающееся туда, на просторы вечности, с тем, чтобы свидетельствовать о человеке, его боли, его труде, отчаянии и счастье.

Окончивший Литературный институт имени А. М. Горького, отец Константин принял сан священника в 1999 году. Он – автор шести книг стихотворений («Приношение» (1998), «Январь» (2002), «Парастас» (2006) и «Аварийное освещение» (2010), «На север от скифов»(2013) и «Арктический лен» (2017)), а также публикаций в «толстых» литературных журналах и поэтических антологиях. Константин Кравцов – лауреат Филаретовского конкурса христианской поэзии в Интернете (2003), премии журнала «Новый мир» «Антология» (2013) и Волошинского конкурса (2014).

Прислушаемся же к строкам, в которых душа высокая, искушённая говорит и веке и о себе так, как в современной поэзии говорить мало кто способен.

Сергей Арутюнов, главный редактор портала "Правчтение"


15 ОКТЯБРЯ

Какая странная задержка с холодами!

Все медлит свет и, кажется, у тьмы

нас тщится искупить, забытый нами,

за что-то зацепиться в нас, хоть мы

кто, как не тьма, и где ему, и надо ль

искать свое подобие, струясь

сквозь эту синеву, сквозь эту падаль,

как будто обнаруживая связь

хрусталика и солнца, и такую,

о коей здесь и слух давно простыл?

Ему видней. Все медлит он, тоскуя,

и, мнится, всех и каждого простил.

ПРИТЧА О ТАЛАНТАХ

Все медленней, безропотней, скудней

речушка Трубеж, дно ее видней

из года в год, и словно вопреки

себе самой течет она: ко сну

вот так, стихая, склонны старики,

что зрят кувшинок этих желтизну

и астры в цветниках, и ноготки –

все то, чего в платок не заверну,

но вряд ли преумножу: утекло

сквозь пальцы серебро Твое и лишь

глядящаяся в тусклое стекло

загубленной страны ночная тишь,

где монастырь – безлюден, нелюдим –

срастается с молчанием Твоим,

как все что было, было и прошло.

***

Какие прекрасные лица…

Георгий Иванов.

Землянки, телег вереницы

и вся срамота мерзлоты,

сиянье, которому литься

из ям, где гниют мертвецы,

сиянье и эти вот лица…

Молчи, жемчуга не мечи,

учись понемногу молиться,

иди стороной и молчи.

СКУДЕЛЬНИЦА

А вот земля горшечника: из ямы,

где разлагаться странникам, плывет

скудельный свет – такой же безымянный,

но кем он зрим и кто его поймет,

отыщешь в ком хоть каплю состраданья?

Надгробных плит замшелых валуны

и в молоке полярного сиянья –

жасмин, когда врата затворены.

ШАРЫ МОНГОЛЬФЬЕ В ПЕРЕСЛАВЛЕ-ЗАЛЕССКОМ

Как над Парижем или же над Ниццей

они плывут – один, затем другой

над Федоровским, Горицким, Никитским,

Никольским, Соколиною горой,

но для чего? И мне ли это снится,

Плещееву ли озеру, открой,

обитель чудотворца Даниила.

Вот год как опечатанная дверь,

игумена убитого могила,

вот жертвенник. До лирики ль теперь,

коль всюду смерть? Раздуй-ка, брат, кадило

в воню благоухания и в путь,

сообразив, где руль, а где ветрило,

какому ветру в парус наш подуть.

DE PROFUNDIS

В тишине, в глубине, вне всего, что вовне

и всего, что внутри – в глубине, в тишине,

отрешенно, как лодка по сонной воде,

и лишь сфера, окружность которой – везде,

центр – нигде, лишь безмерность, бездонность вины,

Ты, чуть слышно взывающий из глубины…

2018